Видеть в авторе “Кто виноват?” необыкновенного художника — значит вовсе не понимать его таланта. …Главная сила его не в творчестве, не в художественности, а в мысли, глубоко прочувствованной, вполне сознанной и развитой. Могущество этой мысли — главная сила его таланта». Эти слова Белинского о Герцене в известной мере можно отнести и к Ивану Антоновичу Ефремову. «Проза учёного» — первое, что приходит на ум при чтении его книг.

Примечательно, что сам автор «Туманности Андромеды» не скрывал уязвимость своих беллетристических сочинений для критики: «Главная задача каждого моего произведения, — писал он на страницах журнала «Техника — молодёжи», — не эмоциональное “отражение” действительности средствами художественного слова, а передача этими же средствами тех научных проблем и фактических данных, наиболее важных или интересных для времени, в какое писалось произведение. Оттого иногда в моих произведениях “хромают” выразительность языка, изображение людей и характеров, образная речь героев. Нет сил или таланта для всестороннего совершенства, и я сознательно выбираю тот путь, который кажется наиболее соответствующим моим способностям, вкусам и мечтам».

По собственному его признанию, повесть «На краю Ойкумены» он написал, желая восполнить нехватку в нашей литературе книг о древней истории и «о далёких, тропических странах». «“Туманность Андромеды” и “Сердце Змеи” — первые раздумья о выходе человека в космос и величественном коммунистическом будущем нашей планеты». В «Лезвии бритвы» Ефремов попытался в увлекательной форме «романа приключений» «передать основы психофизиологии человека, составляющие научные устои этики, морали и эстетики современности», а в «Часе Быка» — предупредить об опасностях, поджидающих людей на их пути к «светлому будущему», в наступлении которого — рано или поздно — он был искренне убеждён.

После публикации исторического романа об афинской гетере, участвовавшей в походе Александра Македонского («Таис Афинская»), Иван Антонович приступил к работе над новой книгой, отчасти продолжающей линию «Часа Быка», но закончить её не успел. Роман «Чаша отравы» остался на уровне замысла: «Я хочу сказать, — объяснял свою задачу Ефремов, — о том, что́ надо предпринять для очищения ноосферы Земли, отравленной невежеством, ненавистью, страхом, недоверием, показать, что надо сделать для того, чтобы уничтожить все фантомы, насилующие природу человека, ломающие его разум и волю».