Коллеги-художники по-хорошему завидовали Лосину. Во-первых, он всё знал, что совершенно освобождало его от необходимости рисовать с натуры, — у него была «замечательная подкорковая память», уверял Анатолий Иткин. А во-вторых — всё умел. Вот Николай Устинов сам признавался, что терпеть не может рисовать всякую технику, а Лосин — рисовал, и здорово! Глядя на его «картинки», невольно думалось, что художнику всё даётся легко. Машины? Пожалуйста. Животные? Сколько угодно. Портрет? Вспомните хотя бы Дениску Кораблёва… Исторические сюжеты? Да кому же, как не Лосину!.. Сказочные? Тоже можно. Пушкин и Некрасов, Маяковский и Гайдар, Катаев и Могилевская, Носов и Драгунский, Губарев и Прокофьева, Заходер и Коваль — всё было по плечу художнику Лосину. Недаром Май Митурич называл его «последним богатырём».

«Конечно, рисуя разные книжки, он разный, — говорил всё тот же Устинов, — но узнаётся сразу, и ни на кого не похожий голос его слышен издалека».

Впрочем, даже у богатырей и мастеров на все руки бывают особые удачи. К лучшим работам Вениамина Николаевича и крупнейшим достижениям отечественной книжной графики, без сомнения, относятся его иллюстрации к «Денискиным рассказам». Героя Виктора Драгунского Лосин изобразил так «похоже», что в связке «писатель—художник» эти два имени теперь неразделимы.